21.11.2019

История третья: блокадная


Перед войной в семье Родимцевых произошли боль-
шие перемены: вышла замуж Ольга и переехала на улицу
Марата, женился Николай и привел супругу в родитель-
ский дом. В 1937 году скончался Павел Иванович, а в
1940-м умер заболевший туберкулезом Николай, зато вер-
нулся живым после Финской кампании Виктор. Центром
семьи, ее стержнем по-прежнему была уже неоднократно
ставшая бабушкой Мария Захаровна: ее любили взрослые
сыновья, во всем советовались дочери, обожали внуки. В
июле 1941, когда из Ленинграда еще можно было эвакуи-
роваться, она твердо сказала: «Нас нигде не ждут, и ехать
нам некуда». После этого инициативу взял в свои руки
муж тети Оли, начальник команды ПВО Аничкова дворца,
Иван Онисимович Авдухин. Всех детей собрали в квар-
тире на ул. Пестеля, из которой к тому времени уже выехали подселенные
жильцы, причем одни так торопились,
что «забыли» прихватить с собой девочку-
подростка, выписанную из деревни для
ухода за их младенцем. Эта оставленная
нянька Клавочка самую страшную пер-
вую блокадную зиму так и провела в
семье Родимцевых, а потом поступила на
завод и ушла в общежитие.
День начала вражеской осады – 8
сентября – запомнился пионерке Вале
тем, что ее крестили. Обряд провел свя-
щенник, приглашенный бабушкой из
Преображенского собора. Едва сели за
праздничный стол, как завыли сире-
ны, начался артобстрел. Все испугались,
заторопились в убежище, но батюшка
успокоил, сказав, что все в руках Госпо-да. Удивительно, но снаряды и бомбы пощадили здание
в этот день и во все остальные блокадные дни. Было
трудно, но жизнь продолжалась. Взрослые члены се-
мьи воевали или работали в разных учреждени-
ях и на предприятиях осажденного города, а при
первой возможности стремились в дом, где в
большой комнате у печки вместе с детьми находилась
Мария Захаровна. Продукты, полученные по четырем
детским и одной иждивенческой карточкам, делились
строго поровну и выдавались порциями по часам. Так-
же всем доставался сухарь из фронтового пайка дяди
Вани, картофельная шелуха, которую приносила из
заводской столовой Валина мама, и лепешки из со-
бранных в Михайловском саду желудей. (В Лет-
ний сад вход гражданским лицам был запрещен,
так как там располагались зенитные батареи).
Желуди сначала подсушивались на металли-
ческой поверхности буржуйки, затем пере-
малывались в старой кофемолке, причем
каждый из детей должен был сделать рав-
ное количество вращательных движений:
их подсчитывали хором. Также все вместе ходи-
ли за водой к проруби у Литейного моста.
Но весь этот тяжелый ежедневный быт оставался как
бы в стороне от другой, более интересной жизни, которой
были увлечены ребята. Эту жизнь создавал для них Иван
Онисимович: с ним они собирали ранней осенью желуди
и корешки каких-то съедобных растений, когда наступили
первые холода и прогулки стали редкостью, он на-
чал давать им задания по изготовлению деталей
для настольных игр, а однажды принес волшеб-
ную книгу. Сначала она не показалась им такой:
скромный переплет, черно-белые картинки, всего
189 страниц, на обложке – название «Деревянные
актеры» и имя автора Е. Данько. Наступил ноябрь,
дневного света практически не было, электриче-
ства тоже, а свечи экономили и старались зажи-
гать только по самым важным событиям. Поэто-му Иван Онисимович строго-настрого наказал в
день читать вслух только одну страницу, а вечером,
греясь у буржуйки, вспоминать, пересказывать уже
прочитанное и придумывать дальнейшее развитие
сюжета. Так ребята погрузились в мир приключе-
ний своего ровесника Джузеппе, который родился в
Венеции в конце XVIII века, а потом вместе с бродя-
чими актерами-
к у к о л ь н и к а м и
побывал в Гер-
мании, Швейца-
рии, Франции.
Они практиче-
ски не замечали
голода и холода:
наступало утро
– значит, они
прочтут еще
одну страницу, приходил вечер – можно все
вспомнить и представить, что будет даль-
ше с мальчиком Джузеппе, его друзьями–
актерами, настоящими и деревянными,
проследить как итальянский Пульчинел-
ла превращался в немецкого Кашперле, а
потом во французского Полишинеля. Когда прочли по-
следнюю страницу и узнали, что Джузеппе отправился
в Париж навстречу революции, за окном уже был май
1942 года. Ребята пошли в свою школу на Моховой, ста-
ли учиться, а после занятий были выступления в во-
енном госпитале на Невском, 176 , грядки на Марсовом
поле, спектакли Театра музыкальной комедии, артисты
которого пели и танцевали на промерзшей сцене Алек-
сандринки. Потом снова пришла зима, но было уже
немного легче, а 1 января 1943года Валю избрали делегатом Городского слета
пионерской организации, проходившего в Доме офицеров на Литейном. В
блокаду Родимцевы выжили все…
P.S.: В 1951 году умерла Мария Захаровна, а в конце 1960-х снесли уце-
левший от бомбежек и обстрелов флигель во дворе дома на углу Литейногопроспекта и улицы Пестеля. Жильцы квартиры ¹ 38 разъехались по разным
адресам: кто — в новостройки, кто — снова в коммуналки. Родственные связи
ослабели, но не прервались, ведь столько добра, любви и человеческой те-
плоты получили они в детстве. А у маленькой Вали, уже ставшей бабушкой,
чудом сохранилась и эта необыкновенная книга, и два альбома с красивыми
обертками нелюбимых конфет, которые помогли ей выжить. Ведь, разглядывая
фантики при свете коптилки темными холодными вечерами, девочка вспоми-
нала свое счастливое детство и представляла, каким же был вкус тех, так и
попробованных ею лакомств. Взрослые не сожгли ее сокровище в буржуйке,
где с легкостью исчезали серьезные книги, ноты, мебель. Наверно, «Деревян-
ные актеры» Елены Яковлевны Данько и 885 разноцветных фантиков из той
«сладкой» довоенной жизни тоже могут считаться настоящими блокадника-
ми…
Татьяна Воронцова



Добавить комментарий

Яндекс.Метрика